3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус 1868

История

Атрибутика

 

Судьба кадетского корпуса, вошедшего в историю под названием 3-го Московского Императора Александра II кадетского корпуса, весьма необычна. К 1892 г. в Москве помимо 1-го и 2-го Московских кадетских корпусов существовали 3-й и 4-й Московские кадетские корпуса. В 1892 г. Военным ведомством принимается решение об упразднении 3-го  кадетского корпуса и одновременном переименовании  4-го кадетского корпуса в 3-й. При новом названии корпус унаследовал все сложившиеся в 4-м кадетском корпусе  к моменту переименования традиции и старшинство, определенное при его создании.  Получилось так, что бывший 3-й Московский кадетский корпус, существовавший с 1874 по 1892 гг. как бы канул в лету. Столь необычная ситуация привела к определенной путанице при изучении истории 3-го и 4-го Московских кадетских корпусов. Даже Александр Куприн (выпускник 2-го Московского кадетского корпуса), описывая в романе «Юнкера», опубликованном в 1910 г., «кадетский бунт», который произошел в 1905 г. в 3-м Московском корпусе, пишет о нем как о событии, случившемся в 4-м корпусе. Автор монографии «Кадетские корпуса и российские кадеты»  В.М.Крылов  в таблице 3, где  дается перечень  всех существовавших в России кадетских корпусов, приводит даты образования и ликвидации 3-го и 4-го Московских кадетских корпусов и не упоминает  о  3-м Московском Императора Александра II кадетском корпусе, который был закрыт в 1917 г. 

 

                3-Й МОСКОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС (1874-1892)

 

В начале 70-х гг. Х1Х столетия в российской армии возникла острая необходимость в численном увеличении  офицерского состава. Быстро решить возникшую проблему можно было только за счет открытия новых военно-учебных заведений для подготовки  будущих офицеров. С этой целью в 1873 г. были открыты 3-я Санкт-Петербургская и Симбирская военные гимназии, а в 1874 г. – 3-я Московская военная гимназия. Московская гимназия разместилась в доме Урусова на Спиридоновке (ул. Алексея Толстого). Она была предназначена только для приходящих воспитанников. Это удешевляло обучение и позволяло обучать большее число воспитанников.

В 1882 г. гимназию переименовали в 3-й Московский кадетский корпус. Большинство воспитанников продолжали быть приходящими. В 1892 г. 3-й Московский кадетский корпус был закрыт, его воспитанники  распущены по домам или переведены в другие кадетские корпуса. Причиной закрытия корпуса было отсутствие финансовых средств, требовавшихся для содержания корпуса и создания бытовых условий для проживания и обучения  интернов.

Все императоры  России  питали  к кадетским корпусам особую слабость и при первой  возможности посещали тот или иной корпус, назначали  корпусу  строевой смотр, присутствовали на прибивке знамени и его вручении. В июле 1886 г. император Александр III устроил строевой смотр 1-му и 2-му  Московским корпусам в селе Коломенском и 4-му  корпусу на Сокольническом поле. 3-й Московский корпус не был удостоен внимания императора и в смотрах участия не принимал. Среди выпускников этого корпуса следует назвать генерал-лейтенанта, директора Первого Русского Великого князя Константина Константиновича кадетского корпуса в Югославии, Бориса Викторовича Адамовича,  окончившего корпус в 1888 г.   

 

 

                 4-й МОСКОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС (1868-1892)

 

История 4-го Московского кадетского корпуса тесно связана с историей военно-учебных заведений, местом расположения которых было здание казарм в Лефортово, находящееся в настоящее время на пересечении Краснокурсантского проезда и Красноказарменной улицы. В 1854-1860 гг. в этом здании располагался Брестский Александровский кадетский корпус, затем Учебный стрелковый или Карабинерный полк. Позже – неранжированный батальон этого полка или Отделение малолетних военных кантонистов, готовившее ремесленников и унтер-офицеров. Школа кантонистов была преобразована в 1859 г. в Московское училище военного ведомства, переименованное в 1866 г. в Московскую начальную военную школу, предназначавшуюся для подготовки писарей, пиротехников,  инженерных кондукторов, топографов для военного ведомства.

6 июля 1868 г. Московская начальная военная школа была преобразована в Московскую военную прогимназию. 9 июля 1876 г. приказом по Военному ведомству прогимназия была преобразована в 4-ю Московскую военную гимназию. При учреждении 4-го Московского кадетского корпуса  в 1882 г. была отмечена полная преемственная связь кадетского корпуса с прогимназией, поэтому и старшинство корпуса было определено датой ее создания, 6 июля 1868 г. Этот день стал корпусным праздником.

Выпускник 4-го Московского кадетского корпуса К.К.Отфиновский, начинавший учебу еще в гимназии, вспоминал: «Когда мне стукнуло 9 лет, меня определили  в 4-ю военную гимназию в Москве. Гимназия находилась в здании, где до этого располагался Брест-Литовский кадетский корпус в Лефортово, рядом с 1-й и 2-й военными гимназиями. Мой брат Мариан учился в 1-й гимназии, и иногда он приходил меня навещать.        

В то время в здании, выделенном для гимназии, еще находилась военная прогимназия, в которой было 4 возраста, и в 4-м возрасте были уже совсем большие молодцы. По окончании прогимназии они поступали в окружные пехотные училища или в учительскую семинарию Военного ведомства. Прогимназию было решено постепенно закрыть. Когда я поступил в гимназию, в ней был один возраст, и три возраста – в прогимназии. Мы дразнили  прогимназистов, называя их «проглистами», за что получали затрещины, особенно чувствительные, когда их давали  здоровые парни 18-19 лет. Общение с прогимназией дурно сказывалось на нас, т. к. все их скверные привычки и обычаи передавались нам.

У нас часто происходили кулачные бои и определение  силачей. В каждом отделении определялся первый силач. Для выявления силача устраивались поединки, во время которых друг другу ставили синяки и разбивали в кровь физиономию. За это  наказывали, но искоренить традицию было очень трудно.  Жизнь в гимназии, а потом  в  корпусе была тяжелой. Поднимали по трубе или барабану каждый день в 6 часов утра,        в 6 ч.30 м. – утренний чай в кружках с булкой, затем – утренняя подготовка к урокам, в 8 часов – первый урок, до завтрака – три урока по часу с переменой в 10 минут. В 12 — завтрак, и опять уроки до 3 часов, когда давали обед, а после обеда свободное время до 5 часов. После обеда в хорошую погоду выпускали на двор гулять. По воскресеньям по казармам ходили разносчики с разными лакомствами, и в каждом отделении  воспитателю заранее подавались списки на лакомства. Записывались на 10-20 копеек разных сладостей.  Кто плохо себя вел или учился, вычеркивался из списка воспитателем. Обычно родные оставляли воспитателю рубль или два для своих сыновей. 

У брата Мариана, в 1-й гимназии, было намногo лучше. Она располагалась в бывшем дворце с большими залами и паркетными полами. У нас были длинные, выложенные асфальтом коридоры, где часто вылезали огромные крысы, в особенности ночью, когда приходилось идти в туалет. Многие боялись. В гимназии не было своей бани,  раз в неделю нас водили в баню 1-й или 2-й гимназий.

До четвертого класса я добрался благополучно, но в 4-м застрял на второй год –   переход из 4-го в 5-й класс считался довольно трудным. Когда нас отпускали в город, мы любили ходить к Сухаревой башне, где можно было купить все, что угодно, в том числе,  подержанные книги и учебники.

Некоторые кадеты имели своих друзей в Петровско-Разумовском институте и под их влиянием занимались политикой, приносили в корпус запрещенные книги, брошюры, карикатуры. Подписные листы в пользу ссыльных ходили по рукам кадет, и многих насильно заставляли давать какие-то гроши. Это дошло до сведения полиции, и в один прекрасный день был сделан обыск. Нашли запрещенные книги, выявили тех кадет, которые занимались этим делом.  К нам приезжал генерал Ванновский. Он перед строем ругался, говорил, что это позор для кадетского корпуса, что завелась какая-то паршивая овца, которая смущает других, и это нетерпимо в казенном учебном заведении. Позже  в корпусе были большие беспорядки, избили офицера-воспитателя. Корпус приобрел плохую репутацию».

В 1883 г. сводный батальон кадетских корпусов, куда входила и рота  4-го корпуса, принял  участие  в мероприятиях  по случаю коронования Александра Ш. Кадетам выдали легкие кавалерийские винтовки со штыками, и они ходили заниматься в манеж юнкерского училища, где маршировали и выполняли ружейные приемы и построения.

2 июля 1882 г. военные гимназии были преобразованы в  кадетские корпуса, и  4-я Московская военная гимназия стала 4-м Московским кадетским корпусом. В Российском государственном военно-историческом архиве хранятся дела, содержащие приказы по  4-му кадетскому корпусу за 1886-1887 гг. По ним можно узнать о некоторых эпизодах из жизни кадетского корпуса. Посещение бани, например, определялось приказом по корпусу. В нем указывался  класс, день и время  помывки.  Так,  на  9 января 1886 г.  было определено, что с 10.20  до 11.20 в бане будет мыться  VI класс, а  10-го  в это же время – VII класс. 

В связи с тем, что среди воспитанников корпуса были кадеты католического вероисповедания, в дни католических праздников специальным приказом по корпусу назначался офицер-воспитатель, который отводил всех кадет католического вероисповедания в костел, а после службы приводил их обратно в корпус.  Приказом от 3.01.1886 г. для сопровождения кадет  в костел 1-го корпуса назначались воспитатели – 5 января надворный советник Архангельский, а 6 января – подполковник  Пулло.

Учебный процесс в кадетском корпусе был поставлен на должную высоту, и его выпускники пользовались хорошей репутацией в военных училищах.  В приказе директора по кадетскому корпусу от 22.01.1886 г. в этой связи говорилось: «Из списка старшего класса юнкеров 3-го Военного Алексеевского училища, присланного во вверенный мне корпус, усматривается, что ниже сего поименованные бывшие кадеты корпуса, ныне состоящие юнкерами в военном училище, оказались по успехам в науках за первое полугодие текущего учебного года из общего списочного состава в 218 юнкеров  в первом разряде – 50 человек, во втором разряде – 8 человек. В Николаевском кавалерийском училище в 1-м разряде – 16 человек, во 2-м – 32 человека».

На летний период корпус выходил в лагерь, который располагался на Сокольническом поле. Вместе со строевой ротой в лагере находились кадеты, которым по разным обстоятельствам некуда было ехать на каникулы. Перед выходом в лагерь все личные вещи и имущество, необходимое для лагерной жизни должны были сдаваться кадетами дядькам  своих возрастов, которые на подводах доставляли это имущество к месту разбивки лагеря. К каждому бараку, где проживали кадеты, прикреплялось по 4 дядьки. Кадеты за пределы лагеря выходить не имели право. Основным местом для гулянья  была территория перед бараками для проживания кадет.

В июле 1886 г. лагерь кадетского корпуса посетил  император Александр III, который отметил образцовый внутренний порядок, хорошую организацию занятий с кадетами, заботу  командования корпуса о своих воспитанниках. Император провел строевой смотр корпуса и остался доволен правильностью исполнения ружейных приемов, четкостью движения рот и перестроений, порядком в строю. За хорошую выучку кадет им была объявлена благодарность директору корпуса генерал-майору А.И.Хотяинцову,  всем командирам рот, принявшим участие в строевом смотре.

Директор корпуса генерал-майор А.И.Хотяинцов, бывший кадет, большое внимание уделял вопросам, связанным с роспуском воспитанников на Рождественские праздники, Cвятую Пасху, на летние каникулы.  В приказах по корпусу строго подчеркивалось, что кадеты могут быть отпущены из корпуса только после получении прошения  на имя директора от родителей или ближайших родственников. При этом подпись руки просителя должна быть обязательно заверена местной  полицией. От кадет требовалось точно явиться в корпус после окончания каникул или праздников, в противном случае офицер-воспитатель обязан был досконально разобраться в том, почему произошло опоздание, и в случае необходимости дать знать родителям или родственникам кадета о недопустимости таких опозданий в будущем.

 

3-Й МОСКОВСКИЙ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II КАДЕТСКИЙ КОРПУС (1868-1917)

 

Летом 1892 г., было принято решение о закрытии  3-го Московского кадетского корпуса. Высочайшим повелением от 31 августа того же года 4-й Московский  корпус был переименован в 3-й Московский кадетский корпус с присвоением ему наружных отличий  в форме упраздненного корпуса.

12 ноября 1903 года корпусу  было пожаловано знамя.  6 февраля 1906 г. в присутствии Великого князя  Константина  Константинович состоялась прибивка знамени к древку. На следующий день после освящения знамя было вручено директору корпуса генерал-майору В.Л. Лобачевскому, который передал его  знаменщику вице-унтер-офицеру Липпингу. После этого все служащие корпуса во главе с директором корпуса и кадеты  приняли присягу.

В 1905 г. в 3-м Московском корпусе произошел кадетский бунт, который вызвал большое беспокойство у командования военно-учебными заведениями. Для его подавления  были приняты радикальные меры, а виновники – строго наказаны. Эти события описали  выпускник корпуса Александр Шкуро, известный белый генерал, и А. Куприн. А.Шкуро в своих мемуарах «Записки белого партизана» в связи с происшествием в кадетском корпусе писал: «Мне было 10 лет, когда меня  отправили в Москву в 3-й Московский кадетский корпус, где я числился казеннокоштным воспитанником и жил на полном казенном иждивении. Кадетские годы были счастливой порой моей жизни – науки давались мне легко, со своими однокашниками жил дружно, проказы наши были разнообразны и веселы - вообще жилось хорошо, и годы летели быстро.

Учился я очень хорошо или весьма плохо –  середины не было; все зависело от того, чем в данное время была занята моя голова. Если я увлекался какой-нибудь идеей или интересной книжкой, учение шло к черту. Свои досуги мы проводили в саду корпуса, куда приходили барышни, большей частью дочери наших воспитателей и педагогов, за которыми мы усиленно ухаживали. Нашим воспитателем был внушавший нам глубокое уважение, суровый по внешности, но гуманный и добрый подполковник Стравинский. Он был олицетворением чувства долга и всеми силами старался передать нам это свое качество. Директором корпуса в то время был генерал Ферсман, которого мы не любили, так же как и  командира 1-й роты полковника Королькова.

Осенью 1905 года, когда я был уже в 7-м классе, произошел так называемый «кадетский бунт», который в Военном министерстве сочли результатом проникновения революционных идей в военные школы. Общее недовольство в обществе, несомненно, проникло и в кадетские умы, и мы перешли в оппозицию к начальству, постепенно усиливающуюся на почве бестактности некоторых педагогов. В данном случае  дело обострилось из-за неудовлетворительного качества котлет. Началось брожение умов. Я написал обличительные, направленные против начальства стихи, которые с большим подъемом читал перед однокашниками. 5 октября произошел бунт. Мы поломали парты и скамейки, побили лампы, разогнали педагогов, разгромили квартиру директора корпуса и бушевали всю ночь.

Ввиду слухов, что на наше усмирение вызвана рота   гренадерского полка, - что нам очень польстило, - мы приготовились к вооруженному отпору, но, к счастью, нас предоставили самим себе. К утру наш дух протеста иссяк за отсутствием дальнейших объектов разрушения. Начались репрессии. Главных виновников – 24 человека, в числе которых был и я – предназначали к отправке в солдаты. С течением времени большинство участников бунта были амнистированы и снова приняты в корпус». А. Шкуро успешно окончил кадетский корпус, а затем и Николаевское кавалерийское училище.

А.Куприн в отношении этого же события писал в романе «Юнкера»: «Бунт  в четвертом корпусе начался  из-за пустяков, по поводу жуликоватого эконома и плохой пищи. Явление обыкновенное. Во втором корпусе боролись с ним очень просто, домашними средствами. Так, например, зачастил однажды эконом каждый день на завтрак кулебяки с рисом. Это кушанье всем надоело, жаловались, бросали кулебяки на пол. Эконом не уступал. Наконец строевая рота на приветствие директора: «Здравствуйте, кадеты», начала упорно отвечать вместо «здравия желаем, ваше превосходительство» — «здравия желаем, кулебяки с рисом». Это подействовало. Кулебяка с рисом прекратилась, и ссора окончилась мирно. В четвертом же корпусе благодаря неумелому нажиму начальства это мальчишеское недовольство обратилось в злое массовое восстание. Были разбиты все лампы и стекла, штыками расковыряли двери и рамы, растерзали на куски библиотечные книги. Пришлось вызвать солдат. Бунт был прекращен. Один из зачинщиков, Салтанов, был отдан в солдаты. Многие мальчики были выгнаны из корпуса на волю Божию. И, правда: с народом и с мальчиками перекручивать нельзя».

Штатный состав воспитанников 3-го кадетского корпуса в 1896 г. был установлен в 500 человек. Кроме казеннокоштных воспитанников, были  еще сверхштатные, своекоштные, сверхкомплектные стипендиаты и приходящие,  поэтому  общее число воспитанников в корпусе достигало около 570 человек. Воспитанники были распределены по 20 классным отделениям и 4 ротам. В корпусе было 7 классов. 6 мая 1908 г. 3-й Московский кадетский корпуса был переименован в 3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус. 

В 1909 г. в 3-й Московский корпус из Орловского Бахтина корпуса был переведен кадет Борис Захава, будущий народный артист Советского Союза.  Б. Захава оставил яркие воспоминания о своем пребывании в корпусах, написав книгу «Кадетский корпус». В Орле  из-за неумения постоять за себя Захава  в течение какого-то времени подвергался издевательствам со стороны одного из одноклассников.

Ситуация в 3-м Московском корпусе, по словам Захавы, отличалась в лучшую сторону. Он дружелюбно был принят одноклассниками, которые подробно расспросили его об обстановке и порядках, царивших в Орловском Бахтина кадетском корпусе. 3-й Московский корпус в это время пользовался славой самого демократичного из всех кадетских корпусов. Б.Захава  отметил  особо развитое у кадет этого корпуса чувство товарищества, взаимоуважения и взаимовыручки. Все эти качества с наибольшей силой проявлялись в кадетском коллективе во время подготовки к  строевым смотрам, парадам, летних походов, а также «бенефисов»,  устраивавшихся  нелюбимым  преподавателям или офицерам-воспитателям.

В дни подготовки кадетского корпуса  к параду на Бородинском поле 26 августа 1912 г. в полной мере проявилась кадетская спайка, чувство локтя и поддержка  кадетами друг друга. При отсутствии транспорта кадетам  приходилось преодолевать в пешем строю большие расстояния по Москве, а затем во время непосредственной подготовки к параду. В ходе всех этих передвижений, подготовки к параду и самого парада кадеты постоянно подбадривали и поддерживали друг друга. Во время строевых занятий кадеты беспрекословно  выполняли все команды вновь назначенного вице-унтер-офицера  Бориса Захавы, несмотря на служебное рвение последнего и попытки покрикивать на товарищей.

Кадеты отделения, в котором учился Б.Захава, с большим уважением относились к своему офицеру-воспитателю барону  Тизенгаузену, и когда однажды группа кадет отделения не выполнила приказа офицера-воспитателя вовремя  явиться к месту сбора после  прогулки  за городом, на несколько часов опоздав в корпус, отделение объявило бойкот всем участникам этой группы.  Среди опоздавших кадет был и Б.Захава. Кадеты остро переживали случившееся и готовы были отсидеть положенный срок в карцере, но в этом случае о происшествии узнал бы директор корпуса. Опоздавшие кадеты были лишены увольнения в город. 

С большой теплотой Захава  вспоминает своего офицера-воспитателя подполковника Владимира Дмитриевича Рашкова, который помимо военного образования  получил еще и высшее образование в историко-архивном институте. Это был человек с большим  общекультурным кругозором, добрый, интеллигентный. Он отлично носил офицерскую форму, всегда был тщательно одет, подтянут, гладко выбрит и служил образцом для своих воспитанников,  умел  строго спросить с воспитанников и в то же время быть ласковым и внимательным к ним. По словам Захавы, он по-настоящему  любил кадет, и они платили ему тем же. Захава встретился с Рашковым, когда уже был известным актером и режиссером театра Вахтангова. Рашков стал большим поклонником этого театра.

Немаловажную роль в развитии Захавы, по его словам, сыграл преподаватель физики Николай Николаевич Андреев, который окончил 3-й Московский корпус и преподавал в корпусе из любви к кадетам и самому учебному заведению. Преподавал  он вдохновенно, и многие воспитанники серьезно увлеклись физикой. В советские годы он стал академиком и прожил долгую и плодотворную жизнь в науке.

Как отметил Захава, жертвой «бенефиса» оказывался обычно воспитатель, снискавший к себе плохое отношение в кадетской среде в результате какой-нибудь несправедливости, излишней придирчивости, отсутствия  доброжелательности или просто уважительного отношения к своим воспитанникам. Когда неудовольствие в кадетской среде перерастало в чувство протеста и требовало выхода, принималось решение: устроить воспитателю «бенефис». Как правило, «бенефис» проходил  в день дежурства воспитателя по роте и осуществлялся в ночное время. В назначенный час в спальне начинались крики, стук, вопли, свист, улюлюканье, мяуканье, собачий лай. Все это происходило в полной темноте. Если зажигался свет, все прекращалось. Но стоило воспитателю покинуть спальню, все  начиналось сначала.

При Захаве «бенефис»  был устроен подполковнику Харкиевичу, который решил ограничить некоторые негласные привилегии 6-го и 7-го класса. Так, например, утром в определенное время  на черной лестнице кадеты могли приобрести на свои деньги кондитерские изделия. На педагогическом совете Харкиевич выступил против этой привилегии кадет. По неписаному закону  дежурный по роте воспитатель никогда не заглядывал в «чистильную комнату» первой роты. Поэтому кадеты двух старших классов имели  возможность в свободное время спокойно развлекаться в своем клубе: петь разные песни, рассказывать анекдоты, курить, играть в карты. В «чистильной комнате» старшие кадеты чувствовали себя в определенной безопасности. И вот, нарушая древнюю традицию, Харкиевич повадился заглядывать в «чистильную комнату» и заносить фамилии участвовавших в сборищах кадет в свой блокнот.

Накануне задуманного «бенефиса» распределялись все роли – было установлено, кто подаст сигнал к началу, кто запустит сапогами в висячие лампы, кто и какие звуки будет производить. Взявший на себя исполнение определенной роли не имел права от нее уклониться. Если кто-то не желал принимать участия в «бенефисе» должен был известить об этом заранее. От участия в  «бенефисе» освобождались владельцы золотых нашивок на погонах. Считали так, раз добился их, то береги.

Весь день перед «бенефисом» в роте строжайше соблюдалась дисциплина, в классах был  идеальный порядок. Все команды выполнялись с подчеркнутой точностью. По сигналу «отбой» все кадеты мгновенно оказались  в  спальне, в своих кроватях. Ровно в двенадцать раздался пронзительный свист. В лампочки полетели сапоги, свет потух. Когда Харкиевич вбежал в спальню, в него полетели табуретки, в помещении стоял невообразимый шум. Через некоторое время Харкиевич  вернулся с дядьками, которые несли в руках  зажженные свечи. Там, где они проходили, возникала полная тишина. По мере движения «дядек»  шум постепенно утихал, но за  спиной Харкиевича  вновь начиналась какофония. В спальне появились инспектор классов и директор корпуса.

Рядом  с кроватью Захавы  была кровать кадета Кочержинского, большого озорника. Он был на грани исключения из корпуса,  и ему запретили участвовать в «бенефисе».  Но Кочержинский не сдержался. Когда директор и Харкиевич проходили мимо его кровати, он громко свистнул. Вычислить  нарушителя не составляло труда. Захава и фельдфебель роты Леня Волохов, располагавшиеся рядом, были вне подозрений. Во время  следствия директору  практически ничего не удалось выяснить. Оставалось только точно узнать, кто свистел рядом  с  директором. Борис Захава взял вину на себя. Он знал, что с него снимут унтер-офицерские нашивки, но ему очень хотелось спасти от наказания Кочержинского. Как ни уговаривал Харкиевич  Захаву отказаться от своих слов, тот стоял на своем и рассказал подполковнику, почему был организован «бенефис». Кочержинский был спасен, балл по поведению Захаве снизили с 12 до 10,  с него сняли лычки вице-унтер-офицера.  Но у  товарищей он стал пользоваться особым авторитетом.      

В кадетском корпусе Борис Захава по-настоящему полюбил театр. При любом удобном случае он посещал Большой театр, московские драматические театры. У него появились свои любимые актеры. Когда же ему поручили в кадетском корпусе поставить спектакль к 100-летней годовщине войны 1812 г., он взялся за это с большим рвением, и сам сыграл в этом спектакле роль Наполеона. Успех спектакля превзошел все ожидания. Многие полагали, что Б.Захава непременно должен стать  артистом. Так и случилось. После окончания кадетского корпуса во время учебы в Коммерческом институте Захава  познакомился  и тесно сошелся с Е.Б.Вахтанговым, был непосредственным участником создания театра им. Е.Б.Вахтангова. Борис Евгеньевич Захава стал народным артистом Советского Союза, в течение полувека он был ректором, художественным руководителем Училища им. Б.В.Щукина. Свою актерскую жизнь он закончил ролью фельдмаршала М.И.Кутузова в фильме С.Ф.Бондарчука «Война и мир».

В 1909-1910 гг. в корпусе издавался литературно-научный журнал «Кадет». Он выходил по мере накопления материала. Примечательна подпись в конце журнала: «Печать разрешаю. Инспектор  классов 3-го Московского Императора Александра III кадетского корпуса полковник Большев». В 5-м  номере журнала за 1910 г. были опубликованы «Приказ по военно-учебным заведениям от 27 февраля 1910 г.» об оставлении должности Главного начальника военно-учебных заведений Великим князем Константином Константиновичем и вступлении его в должность Генерал-инспектора военно-учебных  заведений, Сонет К.Р. «Кадету», стихотворение кадета П. Запольского «В ответ на стихотворение «Кадету», стихотворение неизвестного поэта «Исповедь», очерк, несколько рассказов и небольших стихотворений.

Уходя с должности Главного начальника военно-учебных заведений, Великий князь посчитал своим долгом в опубликованном приказе «выразить чувства задушевной признательности всем  его бывшим подчиненным, с которыми прослужил 10 лет в должности Главного начальника». По словам Великого князя, «годы этой службы останутся навсегда лучшими и самыми дорогими воспоминаниями его жизни».

Далее в приказе говорилось: «Начальников училищ и директоров кадетских корпусов прошу принять Мою душевную признательность за терпеливые попечения, заботы и умелое руководство вверенными им заведениями и за вдумчивое, всегда на совесть исполнение всех указаний на благо и развитие военно-учебного дела… С чувством горячей благодарности преклоняюсь перед неустанными, ревностными трудами училищных и корпусных офицеров, инспекторов классов и всего преподавательского, врачебного и хозяйственного отдела… Вас, дорогая молодежь, пажи, юнкера и кадеты, также от всей души благодарю! Много дарили вы Мне умиления и счастья! Любовью и преданностью Вы отвечали на Мои сердечные попечения».

Следует остановиться еще на двух разделах журнала «Кадет»: «Отделе периодических изданий военно-учебных заведений» и «Хронике». В «Отделе …»  приводится краткий анализ и критический обзор журналов, выпускавшихся кадетскими корпусами.

«Признавая безусловную пользу от обмена изданиями между военно-учебными заведениями, - пишет редактор «Кадета», - в текущем году мы разослали все вышедшие номера нашего журнала в редакции тех журналов, которые были опубликованы в приложении к «Русскому инвалиду» за № 216. У нас уже накопилось 33 экземпляра журналов, из которых  мы составили особую библиотеку, надеясь в будущем пополнить и усовершенствовать ее. Я думаю, что, делясь впечатлениями, видя достоинства и недостатки наших журналов, мы принесем посильную помощь друг другу. Открывая новый раздел журнала, мы хотим поделиться впечатлениями от тех номеров, которые имеются в нашем распоряжении.

«Донец» – журнал Донского Императора Александра III кадетского корпуса. Журнал -  чисто кадетский и его достоинство в выбранном направлении. Все просто, начиная с внешности – казачьи атрибуты, украшающие обложку также к месту, чувствуется, что журнал издается кадетами-казаками.

«Литературно-научный сборник» – издание кадет Владимирского Киевского кадетского корпуса. В 1907 г. издание «Литературно-научного сборника» стояло очень высоко как в отношении поэтического материала, так и в отношении научных статей. Рассказов мало, но зато много стихотворений. Среди научно-критических статей особенно много историко-литературных и литературно-критических. Популярных статей по естественным наукам в «Сборнике» немного, но они очень интересно составлены, например, статья о радии.

«Кадетский досуг» – журнал 1-го кадетского корпуса. Особенно приятно встречать на страницах этого журнала сведения о внутренней и внешней жизни корпуса – богатейшего историческими данными. Материал набирается с большим умением, очевидно, это навык нескольких лет. Особой живостью и теплотой отличаются статьи редактора Кокшарова. Из постоянных сотрудников следует отметить Е.В.Крамаренко, в стихотворениях которого много души.    

«Кадет-Михайловец» – журнал 2-го кадетского корпуса. В нашем распоряжении только два журнала за 1907 г. Они производят очень выгодное впечатление, как подбором материала, так и его качеством. Хороши стихотворения, в особенности Ефимова. Историко-литературный отдел также богат.

«Кадетское слово» – журнал Николаевского кадетского корпуса. Единственный номер журнала, имеющийся в нашем распоряжении, невольно останавливает на себе внимание как богатством материала, так и настоящей литературностью статей. Материал подобран очень умело: статьи чисто литературные перемежаются с  военно-литературными.

В разделе «Хроника» рассказывается о событиях, происшедших в корпусе за последние месяцы:

«12 января в корпусе праздновали 300-летний юбилей со дня снятия осады с Троице-Сергиевой лавры. С этим историческим событием накануне празднования преподаватель корпуса А.Г.Шишкин подробно ознакомил слушателей. После обедни и молебна преподобному Сергию Радонежскому состоялся церковный парад батальона кадет, а затем кадеты были освобождены от занятий на этот день.

30 января в помещении 1-й роты сделано краткое сообщение о путешествии на              о. Цейлон  господином Яковлевым. Живой, увлекательный рассказ произвел сильное впечатление и вызвал долгие аплодисменты собравшихся.

28-29 марта в манеже Алексеевского военного училища состоялось состязание по гимнастике между кадетами трех  Московских, Орловского и Ярославского кадетских корпусов. От каждого корпуса выступало  по 20-30 человек лучших гимнастов. Результаты состязаний пока неизвестны. Приехавшие для этого из Орловского корпуса кадеты жили  в помещении 1-й роты. Кратковременное их пребывание у нас оставило хорошую память.  29 марта  вечером они отбыли из корпуса, напутствуемые товарищескими пожеланиями».

           Директорами гимназии и кадетского корпуса последовательно были:

      Генерал-майор А.Н. Хамин (1875-1883);

      Генерал-майор В.П. Васютинский (1883-1885);

      Генерал-майор А.И. Хотяинцов (1885-1896);

      Генерал-майор Н.П. Шатилов  (1896-1899);

      Генерал-майор И.Д. Смирнов, (1899-1904);

      Генерал-майор Е.А. Ферсман (1904-1905);

      Генерал-майор В.Л. Лобачевский (1905-)

  С 1868 года до своего закрытия  осенью 1917 г. 3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус и военно-учебные заведения, наследником которых он являлся, дали России много честных и добросовестных  офицеров. В сборном зале кадетского корпуса на мраморные доски  были занесены имена и фамилии награжденных  орденом св. Великомученика и Победоносца Георгия кадет 3-го Московского Императора Александра II кадетского корпуса, бывших воспитанников Московской военной прогимназии,  4-й  Московской военной гимназии, 4-го Московского кадетского корпуса и 3-гo Московского кадетского корпуса, многие из которых  погибли, свято исполнив свой долг перед  Отечеством.

                        Кавалерами Ордена с. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й ст. стали:

              Успенский Александр Васильевич (1874), подполковник;

              Рацуль Сергей Михайлович (1878), полковник;

              Побоевский Вячеслав Францевич (1882), подполковник;

              Гобято Леонид Николаевич (1893), подполковник;

              Карамышев Дмитрий Дмитриевич (1896г.), штабс-капитан;

              Карамышев Владимир Дмитриевич (1898), поручик;

Кадет 7-го класса (1900 г.) Георгий Мациевский, находясь в отпуске у отца во время  китайской войны, по собственному желанию выполнял обязанности ординарца генерала Орлова. За умелую передачу распоряжений начальника отряда под огнем неприятеля в боях под Айгуном и Хайларом он был удостоен  знака отличия Военного ордена 4-й степени.

                        В октябрьские дни 1917 г. здания 3-го Московского Императора Александра II кадетского корпуса стали опорными пунктами контрреволюции.

                        В настоящее время в здании бывшего кадетского корпуса располагается Московский окружной дом офицеров. В 2000-2002 гг. проведен капитальный ремонт здания.

 

          Краткая  библиография:

  1. Греков Ф.В. «Краткий исторический очерк военно-учебных заведений».  М., 1910.
  2. Захава Б.Е. «Кадетский корпус», М., 2000.
  3. «Кадет». Литературно-научный журнал 3-го Московского Императора Александра II кадетского корпуса.  М., 1910.
  4. Куприн А., «Юнкера». Собрание сочинений, т.6,  М., 1982.
  5. Крылов А.М. «Кадетские корпуса и российские кадеты». СПб., 1998.
  6. Меньшов В.М. «Российские кадеты». Мурманск, 2000.     

7. Офтиновский К.К. «Мое пребывание в кадетском корпусе и военном училище», -  «Военная быль»,  № 89

8.  Попов А.А., ПлехановА.М. «Наследники Суворова». М., 2001. 

9        РГВИА, ф.5, д. № 384, «По приказам 4-го Московского кадетского корпуса за 1886, 1887 гг.».

                                   10. «Сорок сороков».  М., 1995.

 

.

 

 


Фасады и интерьеры
01 02 03 04
05 06 07 08
09 10 11 12
13 14 14а 15
16 17 18 19
20 21 22 23

Начальники и педагоги

Выпускники

Наследие