Симбирский кадетский корпус 1873

История

Атрибутика

 

Симбирское дво­рянство и земство давно осознали необходимость учреждения  военно-учебного заведения в Симбирской гу­бернии. Признавая курс военных гимназий вполне соответствую­щим курсу реальных учебных заведений, они решили ходатайствовать перед императором через Симбирского губернатора Еремеева и губерн­ского предводителя дворянства Теренина об от­крытии в Симбирске военной гимназии.

В 1871 году Главное управление военно-учебных заведений приняло решение перевести Пермскую военную прогимназию в один из приволжских городов. Ди­ректор Пермской прогим­назии обратился  к Симбирскому губернатору с просьбой сообщить ему о том, нет ли в Сим­бирске подходящего здания для размещения закрытого учебного заведения на двести воспи­танников и двадцати квартир для служа­щих. Губернатор передал ходатайство директо­ра Пермской прогимназии в городскую думу и в губернскую земскую управу. Городская дума, исходя из того, что перевод Пермской прогимназии в Симбирск мог оказаться полезным для города, постановила «уступить каз­не безвозмездно для устройства прогимназии в Симбирске то место со всеми на нем строениями, где до по­жара был почтамт».

Губернское земское собрание на сессии 1872 г. отклонило ходатайство директора Перм­ской прогимназии, так как пришло к  убе­ждению, что в Симбирске следует иметь не прогимна­зию, а военную гимназию –  учебное заведение с полным общеобразовательным курсом, подобно граж­данским гимназиям, но только без преподава­ния древних языков и с непременным усло­вием, чтобы в нее могли поступать дети лиц всех сословий на тех же основаниях, на кото­рых  осуществляется их прием в гимназии Министерства народного просвещения. Симбирское Земское собрание, среди депутатов которого были писатель И.А.Гончаров, поэт Н.А.Языков, крупные землевладельцы-меценаты Д.И.Воейков, Ф.М.Дмитриев,  постановило ходатай­ствовать об открытии в Симбирске военной гим­назии и в своем решении подчеркнуло, что если это хода­тайство будет удовлетворено, то зем­ство назначает на содержание гимназии еже­годную субсидию в 12.000 рублей и на первона­чальное обустройство единовременно 2.500 руб­лей.

Главное управление военно-учебных заведе­ний с пониманием  отнеслось к предложению Симбирского губернского земства, и 21 апреля 1873 года состоялось Высочайшее повеление об устройстве военной гимназии в Симбирске на 300 человек. Все распоряжения относительно устройства военной гимназии в Симбирске были сделаны с таким расчетом, чтобы она могла быть откры­та к 1873-74 учебному году.

С 1 сентября 1873 года начались приемные экзамены в военную гимназию, и продолжались они в течение всего первого полугодия. Открытие  ее состоялось 7 сентября 1873 г. К этому дню было принято в 1-й класс 14 человек, затем были открыты еще два класса, и к концу сентября гимназия насчитывала 36 воспитанников.

Первым директором Симбирской военной гимназии стал  полковник (впоследствии генерал-майор) Федор Константинович Альбедиль, бывший инспектор классов 2-го Константиновского военного училища.  Военная гимназия первоначаль­но размещалась в Доме городского об­щества, занимая весь верхний этаж этого зда­ния. Чтобы обратить внимание местного населе­ния на открытую в городе военную гимназию, ее директор устраивал регулярные прогулки воспитанников по городу с участием полкового оркестра.  Подобные прогулки были новинкой, и после каждой из них поступало несколько прошений о приеме  малолетних детей в гимназию. В течение 1873-74 учебного года было принято 86 человек. Гимназия под руководством опытного и деятель­ного директора постепенно  приобрела симпатии ме­стного общества, что нашло отражение в установлении земством нескольких стипендий и выделении средств  для основания при гимназии пансиона.           

Губернское земское собрание, обсудив вопрос о необходимо­сти устройства при Симбирской военной гимна­зии пансиона, 4 декабря 1873 года разрешило отпустить на его устройство 5.000 рублей. Пансион на 70 человек был открыт 1 ав­густа 1874 года. Под его размещение был отве­ден верхний этаж каменного дома по Спас­ской улице, принадлежавшего землевла­делице А. И. Языковой. На нижнем этаже находилась квартира директора.  

Приказом по Военному ведомству от 3 марта 1874 года было объявлено, что император соизволил пожаловать приходящим воспитанникам воен­ных гимназий плечевые погоны. Для Симбир­ской  военной гимназии были установлены  синие погоны с черной выпушкою и поперечной на­шивкой из желтой гарусной тесьмы. 4 сентября 1874 г. Симбирская городская дума известила директора  гимназии, что она учреждает десять стипендий по случаю со­вершившегося бракосочетания Ее Император­ского Высочества Великой княжны Марии Александровны.

28 июня 1875 года было утверждено постановление Военного совета о строительстве в Симбирске здания для военной гимназии. К концу сентября 1877 года новое здание во­енной гимназии, прекрасно отделанное внутри, с новейшими приспособлениями для водяного отопления, искусственной вентиляции и увла­жнения воздуха, с паркетными полами было полностью  готово. 9 октября после молебна в «гим­назическом зале» здание было передано гимназии. В 1877 г. в гимназии по штату было 188 воспитанников. В этом же году состоялся  первый выпуск воспитанников, окончивших полный курс Симбирской военной гимназии.

С 1878 г. на протяжении более 25 лет  Симбирской  военной гимназией  (с 1882 г. Симбирским кадетским корпусом) руководил генерал-майор (генерал-лейтенант) Николай Андреевич Якубович. Этот военный педагог-новатор много сделал для  обучения и воспитания  будущих  защитников  Отечества.  

В начале 80-х гг. ХIХ в. в Симбирске было создано братство святителя Николая Чудотворца, куда  вошли гимназисты и офицеры  военной  гимназии. На пожертвования  братства содержались неимущие воспитанники. Это же братство помогало выпускникам, попавшим в трудные условия. В симбирской военной гимназии  много  внимания уделялось воспитанию у детей  благородства и сострадания к ближнему.  Когда  в 1891 г. в Симбирской  губернии из-за неурожая возник голод, в кадетском корпусе единогласно было принято решение помочь голодным ученикам сельских школ. Кадеты три раза в неделю жертвовали свою порцию хлеба для голодающих. Сушили из него сухари, которые сами и развозили по сельским школам. 

            22 июля 1882 года Симбирская военная гимназия была преобразована в Симбирский кадетский корпус. Общая численность кадет по штату составляла 425  человек  (400 казеннокоштных и 25 своекоштных), распределенных по трем ротам. Старшинство корпуса было определено датой принятия решения  об учреждении в Симбирске военной гимназии – 7 сентября 1873 г. Этот день и  стал корпусным праздником.

Весной 1895 г. на углу Покровской и Комиссариатской улиц началось строительство нового большого флигеля для кадетского корпуса на 28 квартир.  Работы были окончены осенью 1896 года, и тогда же  здание было занято офицерами, служащими, священником и доктором. Здания кадетского корпуса  были  одними из лучших  в городе.

В 1903 г. корпусу было пожаловано знамя. В начале 1905 г. Симбирский кадетский корпус посетил представитель Главного управления военно-учебных заведений с целью проверки бытовых  условий жизни  кадет. Инспектором было отмечено общее хорошее состояние его помещений  и поддержание в них надлежащего порядка. В залах для отдыха кадет –  установлена новая прочная мебель, хорошо оборудован гимнастический зал. В каждой роте имелся ротный почтовый ящик для писем. Корпус располагал отличным летним лагерем  на высоком живописном берегу Волги.

Вместе с тем в акте комиссии подчеркивалось, что корпус нуждается в расширении – классы, многие кабинеты для занятий и столовая  были тесными,  корпусная церковь всех кадет не вмещала. В лазарете из-за отсутствия дополнительных площадей палаты для заразных и общих больных находились  в опасном соседстве. Комиссия рекомендовала купить участок земли, прилегающий к корпусу, и построить новое учебное здание и квартиры для персонала.

Среди отдельных недостатков было отмечено отсутствие в корпусе ванн с проточной водой  для мытья ног. Кадеты продолжали спать на кроватях с деревянными щитами. Кроватей с металлическими сетками, которые были уже установлены во многих корпусах, не было. Подушки и матрацы были по-прежнему волосяными. Не все в порядке было и с обеспечением кадет учебниками. Если учебники по французскому и немецкому языкам были у каждого воспитанника, то по остальным предметам – по одному  учебнику на двух воспитанников. Хуже обстояло дело с хрестоматиями по литературе, задачниками и географическими атласами – по 10 штук на класс из 28-30 кадет. 

В  1912 г. в Симбирском  корпусе при штатной численности в 425 воспитанников  по списку было 404 кадета – в 1911-1912  учебном году за неуспеваемость было отчислено 29 воспитанников. Казеннокоштных воспитанников в корпусе было  341 человек, своекоштных  - 17,  штатных стипендиатов – 21, сверхштатных стипендиатов – 25.

По итогам 1911-1912  учебного года в корпусе было 77 второгодников, уровень знаний по математике расценивался как средний, а в 3 классе знания  по арифметике были признаны неудовлетворительными.  На  уроках  французского и немецкого языков кадеты демонстрировали ограниченный словарный запас, что  свидетельствовало о недостаточной  разговорной практике. Инспектор классов, преподаватели корпуса большой процент неуспевающих объясняли перегруженностью учебной  программы  и нехваткой  времени на изучение всех предметов и приготовление уроков. 

Генерал-лейтенант Попруженко, инспектировавший Симбирский корпус в мае 1912 г., отметил низкий уровень дисциплины и успеваемости. Характеризуя ведение аттестационных тетрадей офицерами-воспитателями, Попруженко писал в отчете:  «Аттестационные тетради ведутся в высшей степени неудовлетворительно. Записи  делаются небрежно (в некоторых тетрадях – даже карандашом), многие рубрики не заполняются. Ротные командиры аттестационные тетради не подписывают. В большинстве тетрадей нет никаких пометок директора корпуса. Офицеры-воспитатели к отчетам относятся спустя рукава. А ведь отчеты имеют важное  значение – в них воспитатель оглядывается на свою работу за весь истекший период, подводит ее итоги, намечает новые задачи. Симбирские отчеты – яркий показатель общей работы воспитателей».                  

В корпусе были отмечены 3 случая воровства: кадет VI класса  украл у каптенармуса казенные штаны для переделки  и ношения их в корпусе, во  втором классе у кадета украли  лакомства, в 1-м классе произошло хищение денег. Наиболее неблагополучным было признано 1-е отделение VI класса. В этом отделении отмечался большой процент болезненных кадет, неврастеников и просто нервных воспитанников. Из 25 кадет только 9 – не оставались на второй год, 6 – сидели по два года в двух классах,  4 кадета  по два года в трех классах  (к 1912 г. эти кадеты находились в корпусе уже 9 лет).

            В день корпусного праздника  7 сентября 1912 г. ненужную инициативу проявили  кадеты VII класса. Кадет Арсеньев имел большое влияние на товарищей. По его совету  вице-фельдфебель и два  вице-унтер-офицера  без ведома воспитателей, ротного командира и директора корпуса отправились к директору мужской Симбирской гимназии  для переговоров о том, чтобы  тот отказался от  приглашения, направленного  директором кадетского корпуса, и не посылал гимназистов в кадетский корпус на мероприятия,  связанные с корпусным праздником. Между кадетами и гимназистами шла постоянная   вражда из-за  симбирских  девушек, и директор корпуса своим приглашением хотел сгладить эти отношения. Однако кадеты VII класса решили по-своему, за что были серьезно наказаны директором  корпуса.

Главное управление военно-учебных заведений потребовало от офицеров-воспитателей и преподавателей улучшить качество обучения и воспитания кадет. После визита в корпус генерал-лейтенанта Попруженко  наметился прогресс в воспитательной работе, меньше стало нарушений  воинской дисциплины,  появились успехи  в успеваемости кадет. В результате настойчивой работы преподавателя русского языка Мирандова наметился прогресс в письменных работах по русскому языку. К кадетам стали предъявлять более строгие требования и при переводе из класса в класс  не допускать никакой снисходительности. 

В 1913 г. Симбирский  кадетский  корпус вновь посетил  инспектор  Главного управления военно-учебных заведений, который на этот раз отметил, что  корпус произвел на него хорошее впечатление. Кадеты,  за некоторым исключением,  одеты опрятно, выглядят  бодрыми  и здоровыми. В строю ведут себя хорошо, все перестроения производят четко и слаженно. Инспектора поразила  отличная строевая выправка  кадет.

В  Симбирском корпусе «цука» не было, но кадеты 7-го класса после Рождества уже называли себя юнкерами и строго следили за шестиклассниками. При малейшей допущенной вольности с их стороны они легко могли получить от юнкера два наряда вне очереди или быть вызванными в 7-й класс для соответствующего внушения. Был и один день «козерогов», когда шестой класс имел право, как хотел, «цукать» седьмым классом, и те  должны были беспрекословно исполнять все указания шестиклассников. Но увлекаться было опасно.

После Рождества кадеты 7-го класса выбирали себе военные училища, в которые они хотели бы выйти из кадетского корпуса. Каждому кадету полагалось указать три училища и обязательно одно из пехотных, поставив на первое место то, в которое ему хотелось бы попасть в первую очередь. Эти списки передавались инспектору классов, а затем отсылались в Главное управление военно-учебных заведений. В курилке 1-й роты на видном месте висел небольшой плакат, на котором отмечалось количество дней, оставшихся до выпуска. Кадеты шестого класса должны были помнить это число и на вопрос юнкера  «Сколько дней ему еще осталось?» – отвечать точно и без запинки.

Кадеты, выбравшие себе инженерные или артиллерийские училища, в оставшееся до экзаменов время старались лучше подготовиться к экзаменам, чтобы повысить свой средний годовой балл по всем предметам и достойно выглядеть при окончательном разборе вакансий. В 6-м классе лучшие ученики старались обогнать один другого, чтобы на следующий год быть произведенными в вице-унтер-офицеры, число которых было ограничено – 12. Каждому хотелось иметь нашивки на погонах. 

Курить в корпусе не разрешалось, но в первой роте не преследовалось. В младших ротах пойманным за курение кадетам сбавляли балл за поведение, а особенно злостных курильщиков исключали из корпуса. Кадетам 5-го класса за курение балл не сбавляли, но пойманных курильщиков лишали сладкого блюда на обед. Командир 2-й роты Горизонтов  всех пойманных курильщиков заставлял выстраиваться в конце строя роты. Эту команду он называл «вагон для курящих».  

Первая рота по заведенной традиции в столовую и из столовой ходила не в ногу, легким шагом, в то время как младшие роты шли строевым шагом. Расчета по столам в   1-й роте тоже не производилось, и кадеты расходились по своим местам, на которых сидели целый год. Если по каким-нибудь причинам за столами оказывались свободные места, то кадеты 6-го класса, самые левофланговые, «затычки», быстро бежали и заполняли их. И когда дежурный офицер подходил к столам, все кадеты уже стояли по стойке «смирно» на своих местах, и все было в порядке.

В корпусе большое внимание уделяли строевой подготовке. Помимо регулярных занятий на плацу корпуса, почти каждую неделю выпускная рота выходила на прогулки в город с оркестром. Перед прогулкой командир роты перед всем строем всегда объявлял: «Чтобы все знали, что идет рота полковника Соловьева!». Сам он обычно шел по тротуару сбоку роты и следил за тем, чтобы кадеты держали равнение в рядах и исправно несли на плечах винтовки.

После учебного года кадеты старших классов, по отделениям или целыми классами, со своими офицерами-воспитателями выходили из корпуса за город и, живя около двух недель  в походных палатках, проводили время на природе, сами готовили себе пищу. Иногда устраивались экскурсии. Только после этого кадет распускали на каникулы. Для привития кадетам военных навыков при директоре генерал-майоре М.И.Мерро кадет трех старших классов  выводили в военные лагеря и прикомандировывали к учебным командам пехотных запасных полков, где они проходили военное обучение наравне с солдатами. Кадеты поступали в полное распоряжение  начальника учебной команды. Первое время им трудно было обращаться с винтовками, многим еще не исполнилось и 16 лет. Но все старались показать, что для них это сущие пустяки. Офицеры-воспитатели за всем процессом наблюдали со стороны, ни во что не вмешиваясь.

            В 1915 году, когда в ходе первой мировой войны возникла опасность оккупации Полоцка немцами, в Симбирск вместе с хозяйственной частью Полоцкого кадетского корпуса было перевезено его знамя. Оно было  помещено в корпусную церковь Симбирского кадетского корпуса.

4 марта 1917 года в корпусе стало известно об отречении царя. Кадеты толком ничего не понимали и ждали разъяснений от офицеров, которые пребывали в состоянии полной растерянности. Вечером того же дня на улице перед корпусом собралась толпа  с красными флагами и требовала по случаю революции и избавления от царя дать им немедленно кадетский духовой  оркестр. Начальство старалось убедить обезумевших от радости людей, что уже поздно,  что кадеты  ложатся спать. Народ стал успокаиваться и расходиться, и вдруг кадеты 2-го отделения 5-го класса открыли форточки и запели «Боже, царя храни!». Толпа заревела, послышались крики «волчата». Часть корпусных офицеров стала успокаивать кадет, другая часть старалась убедить толпу в том, что кадеты  пели гимн в честь победы русского оружия на фронте.

На следующий день уроков в корпусе не было, корпусу предстояло принять участие в марше по улицам города. Воспитанные с малолетства в духе преклонения перед царем, на демонстрации кадеты должны были показать свою радость по поводу его свержения. От корпусного начальства новые власти требовали присоединиться к всеобщему ликованию. Директор корпуса не хотел раздражать революционно настроенных горожан и почувствовавших свободу солдат местного гарнизона. Кадеты же твердо заявили: «Никаких красных флагов не понесем». Был изготовлен плакат «Война до победного конца».

В 10 часов утра Симбирский кадетский корпус в полном составе, с духовым оркестром впереди, выстроился  перед парадным входом училища. На улицах уже было большое количество народа, некоторые из гимназисток попытались вручить кадетам красные банты и флажки. Кадеты отказывались их брать, бросали на землю, раздался взрыв негодования. Спас положение один из офицеров, заявивший, что в строю воспрещается носить какие-либо посторонние предметы. Под звуки маршей «Тоска по родине» и «Прощание славянки» корпус около часа провел на городских улицах, затем  без дальнейших приключений вернулся домой.

В первые месяцы после февральской революции во внутреннем распорядке корпуса особых изменений не произошло. Занятия продолжались, как обычно. Однако кадеты сильно переживали крах империи, и попытки некоторых преподавателей  признаться в том, что они исповедуют социалистические идеи, были встречены возмущенными криками воспитанников. Кадеты враждебно восприняли «Приказ № 1» Временного правительства. Они продолжали ходить в погонах, отдавать честь всем офицерам,  становились во фронт.  В ротных залах сохранялись портреты царственных особ. В то же время  кадет стали привлекать к работе городского обще-ученического комитета. Кадеты сами отказались выбирать делегатов для работы в комитете, и тогда те были назначены офицерами-воспитателями. Каждый четверг в течение  нескольких месяцев 12 кадет в парадной форме ходили на заседания комитета. Большую часть времени во время заседаний они разглядывали гимназисток и пытались познакомиться с ними. Гимназистки очень серьезно относились к работе комитета, и все попытки кадет оказывались напрасными.

На одном из заседаний обще-ученического комитета было внесено предложение объявить забастовку во всех средних учебных заведениях в знак того, что преподаватели этих заведений якобы притесняют учеников. Один из гимназистов предложил кадетам выступить первыми, так как они наиболее организованы и дружны. Кадет-фельдфебель спокойным голосом разъяснил революционному собранию, что кадет никто из начальства не обижает, и что они хотят спокойно учиться и бастовать не будут. В зале раздались крики о том, что гимназисты придут в корпус и сорвут уроки. Тогда выступил еще один кадет 7-го класса и сказал: «Пожалуйста, приходите, мы набьем вам морду!»  Под шум зала кадеты покинули заседание и больше на него не приходили.

Выпускные и переходные экзамены из класса в класс Временным правительством были отменены. Выпускали и переводили кадет по годовым баллам. 

 

Директорами кадетского  корпуса последовательно были:

 

  1. Генерал-майор Ф.К.Альбедиль                                                     (1873-1878);
  2. Генерал-майор Н.А.Якубович                                                       (1878-1903);
  3. Генерал-майор Е.Е.Струсевич                                                      (1903-1910);
  4. Генерал-майор К.В.Шпигель                                                        (1910-1912);
  5. Генерал-майор М.И.Мерро                                                            (1912-1914);
  6. Генерал-майор  Жолтиков                                                             (1914-1918).

 

Октябрьскую революцию кадеты Симбирского кадетского корпуса не приняли. Кадеты выпускной роты в отношении новой власти заняли самую непримиримую позицию и готовы были бороться против нее с оружием в руках, что позже и произошло. В начале 1918 г. за заслуги перед революцией комиссаром  Симбирского  корпуса был назначен бывший фельдшер этого корпуса Григорьев. Весной 1918 г. в корпус поступил приказ Временного правительства отправить все императорские знамена, включая знамена Симбирского и Полоцкого корпусов, в Петроград. Когда приказ стал известен в Симбирском кадетском корпусе, кадеты 7-го класса приняли решение знамена своего и Полоцкого  корпусов спасти. (Подробно об этом рассказывается в очерке о Полоцком кадетском корпусе).

            Выпускники Симбирского кадетского корпуса  участвовали в боевых действиях  под Эрзерумом в 1877 г., в русско-японской войне 1904-1905 гг. Захоронение бывших питомцев Симбирского кадетского корпуса  существует на кладбище в Порт-Артуре, где  похоронены капитаны И.Корольков, Н.Слюсаренко, И.Шмелинг, И.Салтовский, А.Аверкиев,  поручики Д.Ткаченко, Н.Ярченко, И.Горбовский-Заранек.

            Кавалерами ордена Св. Георгия 4 степени стали поручики  Валевский П.И., получивший орден одним из первых среди пограничников и Ливенцев В., корнет   Анзоров М.

Многие  выпускники  Симбирского кадетского корпуса сложили свои головы в кровопролитных  сражениях  первой мировой и гражданской  войн.

 

 

Краткая библиография:

 

1. Второе полное собрание законов, т. 53.

2. Голеевский Н. «Симбирский кадетский корпус», - «Военная быль»,  № 92-93.

  1. Горбач. «Симбирский кадетский корпус», - «Военная быль», № 79.

            4. Ермолов Б. «Симбирский кадетский корпус», - «Военная быль», № 70.

  1. Лощилов Н.Н. «Орлята».  М., 1996.
  2. А.М.Плеханов, А.А.Попов. «Наследники Суворова»,  М., 2001.
  3. РГВИА, ф. 725, оп. 53, дд. 4003, 4011, 4016 .  
  4. Симбирские Губернские Ведомости. 1873,  № 6.
  5. Симбирские Губернские Ве­домости. 1871,  № 47.
  6. Симбирский календарь на 1878.

9.   «России верные сыны»,  Кадетское братство,  № 30  2003


Фасады и интерьеры
1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12
13 14 15 16
17 18 19а 20

Начальники и педагоги

Выпускники

Наследие