Воронежский Великого Князя Михаила Павловича кадетский корпус 1845

История

Атрибутика

            Мысль об  основании в Воронеже военно-учебного заведения возникла еще в начале Х1Х века. По «плану военного воспитания», Высочайше утвержденному 21 марта 1805 г., в Воронеже предполагалось открыть военное училище для Воронежской, Орловской, Курской, Слободско-Украинской губерний, Кавказской области и земель черноморских и донских казаков с тем, чтобы воспитанники училища «по окончании  в нем курса переводились в столичные корпуса для  дальнейшего военного образования».

Император Александр I предложил дворянству добровольное участие в расходах по устройству этого училища. Призыв был услышан, и воронежское дворянство собрало для этой  благородной цели свыше 200 тыс. рублей. Однако только при императоре Николае I суждено было осуществиться  этой идее. В   1834 г. воронежское дворянство представило проект об учреждении  кадетского корпуса  в Воронеже с предложением пожертвовать еще 533 тыс. рублей на устройство корпуса.

            Окончательное решение об открытии в Воронеже кадетского корпуса было принято в апреле 1836 г., когда воронежский помещик, генерал-майор в отставке Николай Дмитриевич Чертков, «желая, по возможности сил от него зависящих, быть сопричастным к военному образованию дворянства», пожертвовал миллион рублей и 2000 душ крестьян «в пользу Воронежского кадетского корпуса, а также просил, чтобы корпус назывался Михайловским, в честь Великого князя Михаила Павловича».

            В качестве благодарности за дар, император Николай I повелел принять Н.Д.Черткова на службу генерал-майором с назначением впоследствии директором Воронежского корпуса. По указанию Николая I была выбита специальная бронзовая  настольная медаль диаметром 10 см, на лицевой стороне которой был изображен портрет Н.Д.Черткова, а на обратной стороне высечена надпись «За  благотворение юношеству. 1836». В июне 1836 г. кадетскому корпусу Высочайше было повелено именоваться «Михайловским Воронежским кадетским корпусом».

            Выпускник Воронежского кадетского корпуса 1914 г. Анатолий Марков, делясь  впечатлениями о первых минутах пребывания в корпусе, позднее вспоминал: «Я стал оглядывать вестибюль. Небольшой бронзовый бюст какого-то  николаевского генерала привлек первым мое внимание. Это оказался бюст, поставленный основателю корпуса генерал-лейтенанту Николаю Дмитриевичу Черткову».

            Закладка главного корпуса была произведена 14 сентября 1837 г. Здание строилось восемь лет, к этому времени было закончено и его внутреннее оборудование. Краевед Н.В.Воскресенский в то время писал: «Глухая до того, безлюдная окраина Воронежа обустроилась так грандиозно и обширно, что составила собою в некотором роде особый городок, опередивший капитальностью своих построек даже самые лучшие и центральные воронежские местности».

            Прибывший  в Воронеж на открытие корпуса начальник Штаба военно-учебных заведений генерал-майор Я.И.Ростовцев доносил Великому князю Михаилу Павловичу, что Воронежский кадетский корпус превосходит во всем Орловский и все кадетские корпуса в России своей основательностью, добросовестностью и тщательностью отделки.

            Незадолго перед открытием корпуса было утверждено «Положение о Михайловском Воронежском кадетском корпусе с неранжированной оного ротой, составляемой Тамбовским кадетским корпусом». Численность кадет Воронежского  корпуса была определена в 400 воспитанников. На должность директора корпуса по просьбе Н.Д. Черткова был назначен  воронежский дворянин полковник Александр Дмитриевич Винтулов, выпускник 1-го кадетского корпуса, а генералу Черткову предоставлено было почетное звание попечителя корпуса. 8 ноября 1845 г. состоялось открытие корпуса. Занятия в нем начались 9 ноября. В этот день 36 воспитанников  первого набора, офицеры-воспитатели, преподаватели были собраны в Сборном зале, где после торжественного молебна их приветствовал Я.И. Ростовцев и директор корпуса.

             Спустя три года, когда в корпусе было укомплектовано  три роты,  15 октября 1848 г. ему было пожаловано знамя образца  1844 г. В Именной грамоте императора Николая I по случаю вручения корпусу знамени говорилось: «Мы уверены, что сей новый знак Монаршего внимания Нашего к молодым дворянам, посвятившим себя военному поприщу, усугубит в каждом из них пламенную ревность сделаться верными слугами Престола Нашего и Отечества».

            Знамя представляло собой квадратное полотнище (1.43 см. х 1м.43 см.).  На  полотнище  изображен красный крест,  углы двух цветов – светло-зеленого и черного. В середине круг оранжевого цвета, в круге черный двуглавый орел с опущенными крыльями. На груди орла щит с Московским гербом, в правой лапе орла перуны и молнии, в левой венок. Корона только одна на острие щита. Корона, клювы, лапы, перуны и молнии вытканы золотым шитьем с разделкой теней. По кругу золотой венок и над ним золотая корона. По углам тканые золотом вензеля Н I, в золотых венках под короной. Древко высотой 4 аршина, черное, тесьма и кисти серебряные с черными и оранжевыми полосами. Гвоздей для прибития полотнища полагалось  100 штук. Навершие – орёл.

            21 июня 1857 г. император Александр II пожаловал корпусу знамя образца 1857 г. На полотнище изображен  желтый крест (выткан золотым шитьем), углы двух цветов белого и черного, угол делится пополам. По швам креста и углов, по диагонали – оранжевые полосы шириной в 2,5 см. В середине, в оранжевом круге двуглавый орел черный с крыльями округлённо-поднятыми, без щитов на крыльях, короны на обеих головах, третья корона на ленте, опирающейся на эти головы. На груди орла Московский герб, но со Св. Георгием, скачущим не вправо, а влево. В правой лапе орла скипетр, в левой -  держава. Хвост в виде геральдического узора. По углам тканые золотым шитьем вензеля Александра II. Венок в середине и венки по углам во всех частях вытканы золотым шитьем. Навершие золотое – двуглавый орел с поднятыми крыльями. Древко коричневое, тесьма и кисти серебряные с черными и оранжевыми полосами. Гвоздей для прибивки – 100.

            В 1857 г. в Воронежском кадетском корпусе появились два специальных класса, что дало ему возможность выпускать. Первый выпуск офицеров из Михайловского Воронежского кадетского корпуса состоялся в 1859 г.

            Первый директор корпуса А.Д. Винтулов (1845-1856), по свидетельству современников, сделал исключительно много для  становления и развития корпуса. Преподаватель М.Ф. де-Пуле позднее вспоминал: «Директорство Винтулова наложило на Воронежский корпус вообще и на преподавателей, в частности,  неизгладимую печать. Под его непосредственным влиянием образовалась в корпусе целая школа дельных людей, принесших пользу не только ему, но и всему краю и городу Воронежу. Таковы, например, Н.С. Тарачков, натуралист, исследовавший Воронежскую губернию преимущественно в геологическом и ботаническом отношении; С.П.Павлов, художник-этнограф, собравший богатейшую коллекцию народных костюмов не только  Воронежской, но и соседних губерний; П.В.Малыхин, редактор Воронежского сборника и основатель первой частной газеты в Воронеже, «Воронежского телеграфа».

            В воспоминаниях  же воспитанников директор предстает исключительно суровым начальником, который запарывал кадет до потери сознания. Таким же был инспектор классов Бреневский. При генерале А.И. Ватаци порка кадет была навсегда отменена. Однако, по воспоминаниям выпускника корпуса А.Маркова, даже в начале ХХ столетия тяжелые воспоминания старого времени еще жили в корпусе.

            В 1865 г. кадетский корпус был преобразован в Воронежскую военную гимназию. В 1882 г. Воронежская военная гимназия была преобразована в Михайловский Воронежский кадетский корпус. 8 мая 1887 г. кадетский корпус посетил император Александр III. На кадетском плацу были выстроены 141 пехотный Можайский полк и кадетский корпус, прошедшие перед императором торжественным маршем.  Александр III посетил здание корпуса, осмотрел церковь, лазарет, кадетские классы и спальни. Император остался доволен порядком в корпусе и «дважды выразил свое внимание поданием руки директору корпуса».

            Внутренний  распорядок, учебный процесс, традиции Михайловского Воронежского кадетского корпуса  во многом напоминали жизнь и быт других кадетских корпусов. Однако хотелось бы отметить, что зарисовки, сделанные  выпускником  Воронежского кадетского корпуса Анатолием Марковым в его известной  книге «Кадеты и юнкера» достойны того, чтобы о них упомянуть в этом очерке. Появившаяся в последние годы в российской печати коллекция погончиков кадетских корпусов была собрана и опубликована впервые Анатолием Марковым в Буэнос-Айресе в начале 50-х гг.

            А. Марков поступил в 4-й класс корпуса в 1909 г. Окончил его он в 1914 г., просидев два года в шестом классе. При поступлении Марков был уже знаком с бытом кадетского корпуса, так как его старший брат был кадетом. Отец А. Маркова окончил Орловский Бахтина кадетский корпус. Вот такая кадетская семья – и  подобных  ей  в    истории  России было  немало.

            Одним из испытаний для Маркова при поступлении в корпус был медицинский осмотр, проводившийся в одном из  классов. Родители и родственники будущих кадет толпились в коридоре и могли заходить в класс, где проходил медосмотр, приводя в смущение мальчиков, которые пытались спрятаться за ширмами.

Бородатый солдат с медалями, «каптенармус», одел новичка с ног до головы в кадетскую форму. При этом, по словам Маркова, «подгонка обмундирования была самой поверхностной». Ни одна его часть не соответствовала размерам мальчика. Брюки были невероятно широки и длинны, рубашка напоминала халат, погоны уныло свисали, причем упорно держались не на плечах, а  почему-то на груди. Из огромной кучи  обуви было предложено выбрать пару “по ноге”. Двух  одинаковых сапог отыскать не  удалось, пришлось молодому кадету удовольствоваться двумя разными разноцветными сапогами.

            Новичку, поступившему сразу в четвертый класс, приходилось нелегко, т.к. ему приходилось начинать учебу в уже сложившемся за три года коллективе. Для привыкших друг к другу кадет 14-летний новичок был элементом чуждым, или «шпаком», как именовались на кадетском языке все лица не принадлежавшие к военной среде. Старший брат предупредил молодого кадета: «Бить тебя там будут, брат, как в бубен. За что? А так, чтобы  кадета из тебя  сделать. Там, голубчик, штрюков не любят». В младших классах новичков обычно поколачивали «майоры» – второгодники, пытаясь сделать из них таким образом настоящих кадет. А тех, кто не хотел хранить традиций коллектива, кадеты старались хорошенько «проучить». Грузинский князь, горячий смелый кавказец, поступивший также в четвертый класс, начал вести себя вызывающе в отношении одноклассников, которые над ним, как и над всеми новичками,  стали  шутить. Обладавший значительной физической силой князь побил нескольких старых кадет. Тогда ему была устроена «темная». Князь был сильно обижен, но вскоре полностью смирился и подружился с одноклассниками.

            Важнейшей стороной кадетской жизни, которую следовало усвоить как можно скорее, было искусство иметь «воинский вид». Новичку следовало научиться носить форму так, чтобы  получился «отчетливый кадет». Приходилось заново учиться говорить, ходить, сидеть, стоять, здороваться, кланяться. В выработке всех этих навыков одноклассники всегда приходили на помощь. К Рождеству ротный командир отпустил Маркова в увольнение к фотографу, решив, что тот «не осрамит роту». Но выпустил в город не одного, а под наблюдением старшего в отделении кадета. Кадеты отделения проявили к  Маркову самые братские чувства, одев его и осмотрев с головы до ног, заменили башлык, несколько раз поправляли фуражку и заправку под ремень шинели.

            Марков два года из-за неуспеваемости отсидел в шестом классе. Он стал одним  из ревностных защитников кадетских традиций, явившись организатором «бенефиса» начальнику лазарета полковнику Даниэлю. Полковник отказался заставить фельдшера  извиниться за грубость перед кадетом, которого он оскорбил. Традиции корпуса требовали такого извинения, и когда этого не произошло, строевая рота постановила устроить фельдшеру в лазарете «кошачий концерт». Провести это решение в жизнь надлежало Маркову как старшему из кадет, находившихся в лазарете. В 10 часов вечера, когда все лежали в постелях, больные кадеты начали мяукать, кричать, стонать, прибежавшего на шум фельдшера забросали подушками и плевательницами. В лазарет был срочно вызван полковник Даниэль. Марков как старший был арестован и отправлен в карцер. Педагогический совет постановил сбавить Маркову балл по поведению с 11 до 2 баллов (что являлось своеобразным рекордом корпуса) и решить вопрос о его исключении. В карцер к Маркову пришел директор корпуса М.И.Бородин и порекомендовал тому, чтобы отец на время забрал Маркова из корпуса. Вернувшись в корпус через три месяца, Марков не выдержал  весенних экзаменов и был оставлен на второй год.

            Когда  Марков был  уже в выпускной роте, в корпус поступил его младший брат и будущий  мемуарист  получил возможность наблюдать за жизнью малышей.  По свидетельству Маркова, первые две недели все сто вновь поступивших в младший класс ребятишек ревели без перерыва, требуя, чтобы их освободили из заключения и отпустили к «маме». Дядьки внимательно следили за тем, чтобы малыши не удрали из корпуса. Особенно тосковали по родным местам маленькие кавказцы. Дежурному по роте офицеру приходилось успокаивать малышей и вытирать платком их заплаканные лица. Несколько привыкнув к обстановке, малыши просто начинали беситься, бегать по коридорам, кричать, устраивать «кучу малу»,  давить друг из друга «масло».

            Явившись однажды в четвертую роту на свидание с братом, А. Марков обнаружил в дежурной комнате подполковника, сидевшего на стуле в окружении двух десятков ревущих ребят. Двое мальчиков головами лежали у него на коленях. Марков нашел своего брата  внизу огромной кучи возившихся в зале кадет. Брат и его друзья пожаловались старшему кадету на «майоров», которые жестоко угнетали малышей. Маркову пришлось вызвать к себе нескольких наиболее свирепых угнетателей. Марков вспоминал: «Перед лицом правофлангового строевой роты, бывшего втрое  выше их ростом, свирепые «майоры» отчаянного вида, сплошь покрытые боевыми царапинами, струсили до того, что один из них даже икнул, и поклялись не дотрагиваться до моих протеже».          

            По-разному относились кадеты к своим офицерам-воспитателям. К одним относились вполне равнодушно и выполняли все их приказы без пререканий, других ненавидели, третьих просто боготворили. А. Марков рассказывает о несчастном случае с одним из офицеров-воспитателей – подполковником Завьяловым, – который часто опаздывал на занятия. Директор корпуса устроил подполковнику такой разнос, что с ним случился сердечный приступ, и он скончался.  Для кадет это был сильнейший удар. «На несколько недель отделение осталось без офицера, – пишет  Марков, – но вело себя безупречно: в память Завьялова мы условились круговой порукой вести себя хорошо, чтобы показать директору, которого считали виновным в смерти нашего воспитателя, что покойный был примерным офицером. За порядком при этом следили сами кадеты, и дисциплина у нас была безукоризненной. Считаясь с такими настроениями, начальство не спешило назначать нового офицера-воспитателя, хорошо понимая то трудное положение, в которое он должен был попасть в качестве «мачехи». Кончилось все тем, что в отделение был назначен гордость корпуса того времени – подполковник М.К.Паренаго».

            Подполковник Паренаго умел внушить кадетам своего отделения горячую к себе любовь и глубокое уважение, не прибегая для этого ни к строгостям, ни к панибратству. Говорил он всегда медленно, с расстановкой, и кадеты его слушали всегда с напряженным вниманием. Он был холост, и все свое время посвящал кадетам. С первых же дней кадеты так привязались к нему, что стали ревновать к воспитанникам из чужих отделений, часто обращавшихся к нему с просьбой устроить какую-либо прогулку или игру. Своих кадет он никогда в обиду не давал, являясь их постоянным ходатаем и защитником перед начальством и преподавателями. В свободные часы он читал кадетам книги, нередко  по  душам беседовал с ними о военной службе. Он много  путешествовал по России и старался привить своим воспитанникам  любовь к ее необъятным  просторам. Будучи талантливым художником, он каждый год возглавлял проведение традиционного корпусного бала 8 ноября. На праздник он доставал предметы старого снаряжения не только из собственной богатой коллекции, но и из местных музеев, где его ценили как археолога-любителя и знатока старины. 

Увольнение в город для кадет всегда было вожделенной мечтой, и они шли на различные ухищрения, чтобы  иметь возможность самостоятельно, а не в составе группы,  уволиться в город в выходные дни или на праздники. Однако даже старших кадет отпускали только к родственникам или знакомым. Что касается «знакомых», то кадеты добывали их следующим образом. Кто-либо из живущих в городе приходящих кадет доставал от своих родственников заявление на имя директора корпуса с просьбой отпускать к ним на праздники такого-то кадета. К таким фиктивным знакомым кадет являлся всего один раз, чтобы поблагодарить за письмо, а потом больше не беспокоил их своим вниманием.  Не всегда уволенным в город кадетам удавалось решить проблему питания, так как кадетам категорически было запрещено ходить в рестораны. Общими усилиями был  найден выход – харчевня «Московской гостиницы»,  в которой для  кадет  отвели  специальную  комнату. «Чужаков»  в  комнату  не  пускали. Здесь кадеты питались много выпусков подряд, причём  ни  один  офицер-воспитатель  не  знал  об  этом  «тайном  убежище».

Важным событием в жизни строевой роты было получение винтовок, которое происходило через неделю после начала занятий в шестой роте. С этого времени начиналось усиленное обучение строевым приемам с винтовкой. К корпусному празднику шестой класс должен был в совершенстве владеть ружейными приемами, так как ему надлежало в день корпусного праздника участвовать в параде с винтовками. Раз в неделю кадет водили в тир для стрельбы из мелкокалиберных винтовок. После того как кадеты осваивали  ружейные приемы, их начинали выводить в походы по окрестностям города с винтовками на плече.

В кадетские походы вместе со строевой ротой шел духовой оркестр, игравший по дороге и на стоянках различные марши. По дороге кадеты пели строевые песни: «Бородино», «Полтава», «Вдоль по речке, вдоль да по Казанке», «Чубарики-чубчики», «Засвитали казаченьки», «Там, где волны Аракса шумят», «Пыль клубится по дороге».

Любимым  маршем корпуса был фанфарный, который начинали на высоких нотах три фанфариста. Мотив же марша являлся, по свидетельству Маркова, не чем иным, как “Звериадой”, положенной на ноты одним из кадет Полтавского кадетского корпуса.  Конечным пунктом военных прогулок был какой-либо населенный пункт, где кадеты останавливались на привал, составляли  винтовки в козлы, варили на кострах кашу или кулеш, завтракали захваченными с собой в корпусе продуктами. Во время походов кадеты производили различные перестроения, наступление цепью, перебежки, организовывали дозорную службу, разведку. 

Ежегодно в декабре из корпуса отчислялись кадеты за  плохую учебу и дурное поведение. Таких кадет называли «декабристами». 

            8 ноября 1895 г. корпус отметил свой 50-летний юбилей. Приказом по военному ведомству от 8 августа 1895 г. за № 196 штатный состав Михайловского Воронежского кадетского корпуса был увеличен с 400 до 500 воспитанников. Готовиться к  юбилею в кадетском корпусе начали с первых дней нового учебного года. Была создана юбилейная комиссия, определен порядок подготовки помещений и территории корпуса к приему гостей, составлен авторский коллектив, который должен был написать «Историческую записку», посвященную 50-летней деятельности корпуса. Был выпущен альбом с фотографиями всех кадет и руководства корпуса, находившихся на момент юбилея в корпусе. Среди кадет весь год царило приподнятое настроение, лишь выпускной класс пребывал в унынии, так как накануне юбилея VII класс  покидал свой родной корпус.

Из кадет VI класса, которые в дни юбилея должны были быть любезными хозяевами, была выбрана группа из 10 человек – «художников», которым поручили декоративное убранство помещений. К началу юбилейных торжеств число «художников» возросло до 100 человек. Юбилейная комиссия заранее позаботилась об удобстве гостей. Для них были забронированы места в гостиницах, им заранее выдали краткую справку о юбилейных торжествах, «Историческую записку», пригласительные билеты на торжественный обед и бал, юбилейные жетоны.

Центром торжеств стало расположение 3-й роты. Большой зал предназначался для торжественного акта и бала, спальня сначала служила залом для танцев шести младших классов, а затем – столовой для торжественного обеда гостей. В классах были оборудованы столы для игры в карты. Все помещения 3-й роты превратились в красивые гостиные с роскошной мебелью, коврами, зеркалами, живыми цветами.

На торжества  прибыли Главный начальник военно-учебных заведений генерал от инфантерии Николай Антонович Махотин, губернатор Воронежской губернии, другие высокопоставленные государственные и губернские лица. Особое место среди приглашенных  занимали  потомки основателя корпуса Николая Дмитриевича Черткова.

В юбилейном приказе директор корпуса генерал-майор Николай Афанасьевич Репин обратился к кадетам со следующими словами: «Обращаюсь к Вам, дорогие и милые моему сердцу нынешние кадеты Михайловского Воронежского кадетского корпуса, со своим заветом: поддерживайте добрые традиции Ваших предшественников, крепко любите Бога и Царя, почитайте своих родителей и начальников, любите заведение и считайте все время, проведенное в этом заведении, лучшей порой свой жизни, вырабатывайте в себе сострадание и любовь к ближним. Образовывайте свой характер и волю, будьте почтительны и внимательны к старшим, вежливы и деликатны к младшим».

Генерал Махотин в своем приветствии сказал: «В продолжении  почти 15 лет, как мне вверены военно-учебные заведения, я близко следил за ходом учебно-воспитательной  деятельности Михайловского Воронежского корпуса и сегодня считаю приятным для себя долгом выразить мою душевную признательность за результаты плодотворного труда всех лиц, посвятивших свои силы и способности на пользу порученного нам юношества. Глубоко убежден, что и новое поколение кадет ни в чем не отстанет от бывших питомцев кадетских корпусов и поддержит честь и славу дорогой нашей армии».

В дни юбилея кадетский корпус получил 342 телеграммы и 20 писем. Одной из первых была прочитана телеграмма от генерал-адъютанта Михаила Черткова, в которой он приветствовал от имени рода Чертковых всех, кто имеет отношение к «этому блистательно оправдавшему себя учреждению».

В ходе  торжественного акта  в зал был вынесен длинный стол, на который бывший михайловец ХV выпуска (1867 г.), начальник Сестрорецкого оружейного завода, член артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления полковник С.И. Мосин положил футляр с изобретенной им трехлинейной винтовкой образца 1891 г. Мосин просил Главного начальника  военно-учебных заведений принять его изобретение в знак глубокой признательности к заведению, в котором он, Мосин, получил первоначальное образование. Это  была  кульминация  вечера. Генерал Махотин в ответном слове сказал: «Принесенное оружие свидетельствует, что образование и направление, данное корпусом, при желании и дальнейшем труде бывших кадет может  принести огромную пользу отечеству. Пусть этим изобретением гордятся кадеты».

После прохождения кадетского корпуса перед гостями торжественным маршем,  раздалась приглушенная команда одного из старейших кадет генерал-майора П.Я. Подтягина. Мимо Махотина и директора корпуса прошли церемониальным маршем  ветераны корпуса, начиная с кадет первого набора 1845 г. и кончая 1888 г., представители всех родов войск, генералы и штатские, юнкера военных училищ.      

В день корпусного праздника в соответствии с заведенной традицией устраивался торжественный обед. Меню обеда, по строго соблюдавшейся традиции, было всегда одно и то же: на первое – бульон с мясной кулебякой, на второе – жареный гусь с яблоками, на сладкое – сливочный пирог. Для тостов, полагавшихся за обедом, каждый кадет получал бутылку меда.

Один из старейших кадет (набора 1845 г.), отставной штабс-капитан А.Я. Разуваев во время обеда произнес тост, в котором, в частности, сказал: «Корпус сроднил между собой всех в нем воспитывавшихся и пусть мои слова послужат знаком искренней признательности к заведению, воспитавшему меня, и к корпусному начальству, от которого я заимствовал благородное и бескорыстное чувство долга, с каким всегда относился и отношусь к своим обязанностям».

Ежегодный корпусной бал 8 ноября был в Воронеже одним из самых популярных событий, поэтому публика стремилась обязательно присутствовать на юбилейном балу. На один билет было по три-четыре желающих, принято решили пустить всех. По традиции открывал вечер полонез и в первой паре шел Главный начальник военно-учебных заведений с супругой губернатора. Бал продолжался до 4-х часов утра, им и закончилось празднование 50-летнего юбилея корпуса. Торжественная обстановка, царившая в корпусе, два больших зала, где проходили танцы, позволили всем присутствовавшим надолго запомнить блестящую организацию бала.  

            В дни 50-летнего юбилея  ветераны корпуса приняли решение о создании общества вспомоществования для нуждающихся выпускников. На их обеде выпускник 1861 г.  генерал-майор Гахович сказал: «Товарищи! Наш корпус моложе других, да и вообще позднее многих стал собираться на товарищеские обеды в годовщину своего основания – 8 Ноября. Вот причина, почему до сих пор у нас не образовалось никакой суммы, которая могла бы пригодиться для помощи товарищу, попавшему в несчастье, когда даже несколько рублей  могут выручить иногда из великой беды. Сегодня нас много – воспользуемся же случаем и вспомним в эту минуту о тех, кто поставлен в безвыходное положение». Во время обеда было собрано 523 рубля, распоряжаться фондом было поручено ветерану корпуса  ротному командиру полковнику Сотенскому. Общество сохранилось и в эмиграции, где сыграло значительную роль в помощи тем, у кого сложилось бедственное положение.   

            За 50 лет существования корпус дал отечеству около 2000 офицеров, 17 – стали  генерал-лейтенантами, 30 – генерал-майорами, свыше 1500 – продолжали служить на офицерских должностях в российской армии. Среди прославленных выпускников –  генерал от артиллерии Иванов, генерал-лейтенанты Генерального штаба Перлик, Макшеев-Момонов, Проценко; генерал-лейтенанты Алексеев, Нарбут, Данилов, Ермачев, Ивашкин, Шебанов, Зарубаев, Бибиков. Корпус окончили известные деятели белого движения Каледин, Филимонов, Улагай, полковник Гегелашвили. 

13 февраля  1901 г. Высочайше было повелено выносить перед строем знамя, пожалованное корпусу 15 октября 1848 г. 11 ноября 1905 г. корпус был переименован в Воронежский Михаила Павловича  кадетский корпус, а на погонах вместо литер «МК» приказано было поместить вензелевое изображение «М» под короной.

По словам Маркова, особенно блестящ и роскошен был бал 1912 г. – года, когда  по  всей  России  отмечался  юбилей Отечественной войны. Среди почетных гостей был кадет первого выпуска, престарелый генерал от кавалерии Винтулов, сын первого директора корпуса. Зал украшали копии с картин Верещагина. Во всю стену – натянут плакат со словами, выбитыми на памятной медали Отечественной войны: «Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нем подвиги». На сцене были поставлены сцены из спектаклей, посвященных историческим событиям Отечественной войны – «Совет в Филях», «Бегство французов» и другие. Торжества 1912 г., посвященные столетию Отечественной войны, играли огромную роль в патриотическом воспитании  кадет.

Для строевой роты корпусной праздник являлся  одновременно и ротным праздником. Утром 8 ноября на торжественном построении строевой роты происходило производство кадет в вице-фельдфебели и вице-унтер-офицеры. Директор корпуса, вызвав из строя произведенных, поздравлял их и лично вручал каждому соответствующие погоны. К пятичасовому чаю фельдфебель первой роты отправлялся на квартиру директора поздравить от имени корпуса директора и его жену с корпусным праздником, после чего он получал поздравление от директора с производством в вице-фельдфебели и приглашение на чай.

С 8 ноября в корпусе начиналось усиленное «истребление» пирожных, доставляемых из кондитерских города почти ежедневно. По заведенной традиции, каждый «нашивочный» (вице-фельдфебель и вице-унтер-офицеры), а их в роте насчитывалось  в год около пятнадцати, должен был поднести товарищам своего отделения сотню пирожных. Пирожными угощали также все именинники и  кадеты, получившие какой-либо приз на корпусном соревновании – по гимнастике, фехтованию,  стрельбе, музыке, пению и проч.     

В 1914 г. в Воронежском корпусе  при штатной численности в 500 воспитанников, по списку было 540, т.е. сверхкомплект составлял 40 человек. Казеннокоштных кадет было 319, штатных стипендиатов – 150, своекоштных – 23.  По вероисповеданию: православных – 520,  старообрядцев – 1, католиков – 10, лютеран – 1, армяно-григорианцев – 2, мусульман – 6.  По происхождению: дети потомственных дворян – 367, офицеров и чиновников – 156, сыновья мещан –3, лиц духовного звания – 4, сыновья Георгиевских кавалеров – 2, иностранных подданных – 5. В общем числе 92 уроженца Кавказа.

Инспектор Главного управления военно-учебных заведений, посетивший корпус в 1914 г., отметил как недостаток наличие в корпусе сверхштатных воспитанников. Положительно было расценено закрытие в корпусе 19-го учебного отделения.  Инспектор внимательно ознакомился с записями в журнале, фиксировавшем нарушения дисциплины:

-          непочтительное отношение к старшим: в VII классе – 3 случая, в VI – 12,  в V – 4, в IV – 10, в III – 2, во 2 – 5,  в 1 – 4;

-          ложь и «классный обман» (пользование шпаргалками) в VII классе – 12; за подчистки в классном журнале оценок по математике (исправлены неудовлетворительные оценки на удовлетворительные) 5 воспитанникам  снижен  балл за поведение и они задержаны на каникулы;  в VI классе – 8, в     V – 4, в IV – 5, в  III – 2, во 2 – 4,  в  1 – 2 случая;

-          самовольная отлучка – 3;

-          цинизм в V классе – 3;

-          воровство  во 2 классе – 2 случая, в 1 классе - 1 случай.

Внимание инспектора привлек случай появления в корпусе после увольнения двух кадет в нетрезвом виде. В журнале была сделана следующая запись: «Ввиду полного отрицания кадетами этого проступка и за отсутствием явных улик, а при разборе проступка и фактов, подтверждающих его, с одной стороны, а с другой, ввиду того, что запах вина все же установлен, командир роты постановил лишить кадет увольнения в город с 23 февраля до конца учебного года, сбавить по одному баллу по поведению и сообщить родителям».      

                

 Директорами  кадетского корпуса последовательно были;

 

  1. Полковник А.Д.Винтулов                                                                 (1845-1856);
  2. Генерал-майор П.Н.Броневский                                                       (1856-1858);
  3. Генерал-майор А.И.Ватаци                                                               (1858-1865);
  4.  Генерал-майор П.П.Фон-Винклер                                                   (1865-1870);
  5. Генерал-майор А.П.Тыртов  Дворянский полк,                              (1870-1878);
  6. Генерал-майор П.П.Глотов Павловский кадетский корпус           (1878-1883);
  7. Генерал-майор Н.А.Репин                                                                 (1883-1901);
  8. Генерал-лейтенант Ф.А.Григорьев                                                   (1901-1905);
  9. Генерал-майор И.Г.Соймонов                                                           (1905-1906);
  10. Генерал-майор А.А.Агапов                                                               (1906-1907);
  11. Генерал-майор М.И.Бородин                                                            (1907-1918).

 

Выпускники Михайловского Воронежского кадетского корпуса достойно пронесли по жизни звание кадета-михайловца. Некоторые из них пали геройской смертью в русско-турецкую войну в 70-х гг. Х1Х столетия. В корпусной церкви на черные мраморные доски были занесены имена всех выпускников, сложивших головы в боях за Россию.

Генерал-лейтенант Никитин был удостоен ордена Св.Георгия 3-й степени.

            Кавалерами ордена  Св. Георгия 4-й степени за боевые отличия к 1910 г. стали выпускники кадетского корпуса: генерал-лейтенанты Зубарев, Н.В.Черемисинов, полковники Н.М.Иванов, В.Н.Никитин, П.В.Полковников, В.И.Жигалин, Д.Г.Дукмасов, Кордюков, Фолимонов, подполковники В.Н.Чикалин, А.Н.Голузевский, А.В.Данилевский,

Многие выпускники стали видными учеными и прославленными изобретателями: заслуженный профессор Михайловской артиллерийской академии генерал-майор Тахтаров, директор Сестрорецкого оружейного завода, изобретатель 3-линейной винтовки генерал-майор Мосин, директор Военного трубочно-инструментального завода Гахович, изобретатель электрической лампочки Ладыгин. Прославили кадетский корпус издатель Суворин, писатели и драматурги Барсуков, Берг, Бажин, Спажинский.

            Манифест об отречении царя от престола произвел на воронежских кадет эффект разорвавшейся бомбы. Хотя занятия в корпусе после прочтения манифеста были продолжены, настроение у кадет  испортилось. Против корпуса сразу начались выступления революционно настроенного населения –  корона Александровского Орла, простиравшего свои крылья на фронтоне здания сверху надписи золотыми большими буквами «Воронежский Великого Князя Михаила Павловича кадетский корпус», была сбита. Вскоре по указу Временного правительства было решено вместе с войсками гарнизона привести к присяге  кадет. Кадеты не могли отказаться от церемонии, но они единогласно решили во время произнесения присяги говорить вполголоса «не» перед словом «клянусь». Вместо знамени рядом со строем  корпуса демонстранты пристроили красный флаг с надписью «Кадеты свободной России». Кадеты не обращали на него никакого внимания.

В корпусе появился комиссар, который ни во что не вмешивался. Корпус был  преобразован в гимназию Военного ведомства. В каждом классе было велено избрать классных комиссаров. На летние каникулы в 1917 г. кадеты разъехались нормально, но в августе в корпус вернулись не все, дети казаков с каникул не вернулись. Учебный год начался  своевременно, дисциплина в корпусе сохранялась полностью.

После октябрьского переворота обстановка в корпусе и вокруг него снова обострилась. Кадеты были решительно настроены против новой власти. В городе прошел слух, что рабочие железнодорожных мастерских собираются громить корпус. Погрома не произошло, но в корпус вошли  красногвардейские части для того, чтобы вынести из корпуса  трёхлинейные винтовки, предназначенные для  старших рот. Весной 1918 г. кадеты  первой  роты  предприняли  попытку спасти знамя. Красногвардейцы, пришедшие за знаменем, обнаружили в церкви древко, обмотанное простыней. Они стали требовать выдачи знамени, директор испугался и стал упрашивать кадет вернуть знамя. Возникла угроза расправы с  кадетами. Кадеты 7-го класса привезли знамя из города и поместили его в преподавательскую комнату под охрану нескольких кадет.

В газете «Кадетское братство» (№ 31, июль 2003 г.) была опубликована статья о Воронежском кадетском корпусе. В ней говорится: «В 1918 г., когда советское правительство издало приказ о том, чтобы все военные учебные заведения сдали императорские знамена, часть воронежских кадет не захотела сдавать знамя большевикам  и выкрала его из караула. Лишь угроза расстрела всей младшей роты заставила их вернуть знамя. Когда же фронт гражданской войны подкатился к Воронежу, оно вновь было похищено и тайно вывезено на белогвардейскую территорию».  Знамя побывало и во Франции, и в Америке. Усилиями энтузиастов, воссоздавших Воронежский кадетский корпус и разыскавших следы знамени, оно смогло вернуться на Родину. В настоящее время знамя вновь находится в кабинете директора корпуса.

В апреле 1918 г. кадетам было приказано снять погоны. Воспитателям и командирам рот стоило больших трудов уговорить воспитанников сделать это. Выпускные и переходные экзамены прошли более или менее нормально, кадеты разъехались на каникулы. В августе 1918 г. Воронежский кадетский корпус прекратил свое существование. Спустя  четверть  века  традиции  корпуса  были  преумножены  в  новом  учебном  заведении – Воронежском  суворовском  военном  училище, а еще позднее – в Воронежском кадетском корпусе.         

 

Краткая  библиография:

 

  1. Бородин М., «50-летний юбилей  Михайловского Воронежского кадетского корпуса». Воронеж, 1895.
  2. «Бомбардир», «Кадетские корпуса России»  № 1, СПб., 1995.  
  3. Греков Ф.В. «Краткий исторический очерк военно-учебных заведений». М. 1912.
  4. Гуторович Г. «Воронежский кадетский корпус с революции и до последних дней», -  «Кадетская перекличка», № 24,  1980.
  5. Зверев С. «Юбилейный сборник Михайловского кадетского корпуса». Воронеж, 1898.
  6. Каргопольцев Н. «Сборник воспоминаний и материалов для истории Михайловского Воронежского кадетского корпуса». Екатеринослав, 1889.
  7. Лалаев М.С. «Пятидесятилетний юбилей Михайловского Воронежского кадетского корпуса», -  «Педагогический сборник», 1895.
  8. Марков А. «Кадеты и юнкера». Буэнос-Айрес, 1961.
  9. Плеханов А.М., Попов А.А. «Наследники Суворова». М., 2001. 
  10. РГВИА, ф.725, оп. 53, д. 4016.  

Фасады и интерьеры
00 01 02 03
04 05 06 07
08 09 20 21
23 24 25 26
27 28 29 30
a6abad53fe0d Актовый зал - 12 В лазарете18 Вестибюль и лестница-10
a6abad53fe0d Актовый зал - 12 В лазарете18 Вестибюль и лестница-10
Географический кабинет-19 Зоологический кабинет-16 Кабинет рисования-15 Кабинет физики-17
Географический кабинет-19 Зоологический кабинет-16 Кабинет рисования-15 Кабинет физики-17
Перед банкетом-13 Портреты Императоров Николая I и Александра III -11 Столовая-14 Юбилейные открытки-22
Перед банкетом-13 Портреты Императоров Николая I и Александра III -11 Столовая-14 Юбилейные открытки-22

Выпускники

Наследие